Дом стыда - Лин Йоварт
– Кто-то еще участвовал в жульничестве с продажей детей?
Миссис Уоттл кивнула. Элеонора заранее угадала, кого она назовет.
– Стелла Чэпмен. Так что не я одна шанта… Стелла участвовала на тех же условиях, что и я.
Детектив поняла, что она назвала не всех. Миссис Уоттл сказала, что документы были разложены на столе, когда она пришла к Дениз, но также упомянула, что та обычно доставала их, когда закипал чайник. Значит, Дениз либо нарушила привычный порядок (что маловероятно), либо на момент убийства показывала документы кому-то другому. Но если убийца был в доле, почему не забрал документы с собой?
– А еще кто? Миссис Уоттл, вы должны сказать, кто еще знал об этой схеме!
Та поспешно затрясла головой.
– Я тоже так сначала думала, однако в книге учета были записаны только я и Стелла, больше никого. – Она снова заскулила. – Что со мной теперь будет?
Элеонора
1973 год
Комиссар распорядился провести мероприятие без посторонних и тем более не приглашать прессу – на носу были выборы.
Семнадцать сотрудников из отдела розыска пропавших людей посреди ночи обосновались на кладбище Хэрроуфорда и принялись копать, получив строгие инструкции бережно обращаться с гробами на тот случай, если в одном из них обнаружатся настоящие детские останки. Сотрудникам полиции придавало сил мрачное любопытство.
По мере того как из земли доставали один гроб за другим, полицейские аккуратно вскрывали ломиком крышку, и штатный фотограф делал снимки пустого гроба и надгробия.
Через четыре дня, узнав из телефонного доклада, что шестьсот двенадцать гробов и могил не содержат ни одного мертвого тела, Коттер вызвал Элеонору в свой кабинет и, сосредоточившись на помешивании чая в стакане, буркнул:
– Комиссар выражает тебе благодарность.
Элеонора отрывисто кивнула. У нее до сих пор стоял перед глазами маленький белый гроб, обнаруженный констеблем Клэр в Хэрроуфорде две недели назад. Трудно представить себе, каково было по очереди заглядывать в шесть сотен гробов. Белые гробы теперь были вкривь и вкось разбросаны между надгробиями и пучками сорной травы по всему кладбищу – пустые, холодные и – Клэр была права – сиротливые.
– Э-э… я признаю, что не всегда выполняла ваши указания, сэр, – начала Элеонора. Коттер лишь бросил на нее равнодушный взгляд. – Но я хотела бы принять участие в поисках матерей и возвращении им отобранных детей. Позвольте спросить, будет ли создана государственная комисс…
– Нет, – отрезал Коттер. – Это не наше дело.
– Простите?
– Ты все прекрасно слышала. Это не наше дело. Если наружу выйдет тот факт, что государственная организация обманула шестьсот…
– Обманывало не государство. Обманывали Монтагью, Стелла и…
– Не перебивай, Смит! – рыкнул Коттер. – Пусть сначала пройдут выборы. Премьер-министр и кабинет решат, какую информацию обнародовать и как это лучше сделать, чтобы избежать неприятностей.
– Неприятностей для кого – общественности или премьер-министра? – не удержалась Элеонора. – Эти женщины имеют право знать, что их дети живы.
– И что дальше? Ты готова пойти и сказать шестистам супружеским парам, что у них теперь отнимут детей, потому что родные матери желают их забрать? А детям что ты скажешь? Что люди, любившие их, растившие их три года, десять лет или еще дольше, не настоящие родители и теперь они будут жить у какой-то лахудры, которой они в глаза не видели? А если родная мать сама не желает воссоединения с ребенком? Могу поспорить, что большинство из них не горят желанием разглашать свою маленькую грязную тайну.
Элеонора раздраженно покачала головой. Монтагью прибегла к точно таким же аргументам, когда детектив пригрозила эксгумировать детские трупы. Похоже, права детей, живых или мертвых, и их матерей никого не волновали. Монтагью, разумеется, скрывала свои собственные грязные делишки, и Элеонора наконец разгадала ее секрет. Но кого прикрывает Коттер? Чиновников? Мужчин, зачавших внебрачных детей? Или безымянную, безликую систему, как бы она ни называлась?
– Конечно, сообщать им об этом не наша с вами задача и вообще не задача полиции. В этом вся суть разделения властей. Мы раскрываем преступления, задерживаем преступников, а другие…
Коттер встал из-за стола, оперся о него ладонями и подался к Элеоноре.
– Именно! Разделение властей. Мы провели расследование, передали информацию куда следует, и дальнейшее нас не касается. Тебе ясно?
– Женщины имеют право знать, что их дети живы.
Коттер сузил глаза.
– Надеюсь, мне не надо напоминать, что тебе не позволяется раскрывать какие-либо факты или документы по любому делу, не получив на то конкретного прямого разрешения? И я заранее могу сказать, что по данному делу такого разрешения никто не даст.
Элеонора хорошо помнила свои обязанности, однако обсуждения требовали и другие вопросы.
– А как насчет денег, которые противозаконно взымали с приемных родителей?
– Дениз Монтагью мертва, Стелла тоже. Их имущество будет конфисковано в пользу государства.
– А Обри Уоттл?
Коттер хмыкнул.
– Она найдет себе хорошего адвоката и будет все отрицать. Письменных свидетельств совершения сделок нет. Записи твоей с ней беседы, кстати, тоже. Кроме того, судя по твоему рассказу, ты забыла зачитать ей законные права, я прав?
– Зачитать ей права? Она сама к нам пришла.
– Никакой разницы, как ты прекрасно знаешь. Обвинение даст нам пинка под зад быстрее, чем…
– Быстрее, чем я сделаю себе чертову прическу? Вы не заметили, сэр? Я не делаю причесок. Просто отпускаю волосы и каждое утро завязываю их в узел, потому что два года назад вы сказали мне, что не потерпите в своем отделе сотрудницу с патлами как у хиппи.
– И я был прав. Не надо спрыгивать с темы, Смит. Пока мы не получим указание об обратном, эти дети, их матери и все остальные подробности дела неприкосновенны. Усекла?
Элеонора взорвалась.
– Это просто смешно! И… несправедливо. Как насчет этики и морали, о которых вы распространялись всего день назад? И что теперь будет с Джейн Макэвой? Мы разыскивали ее, или Мэрилин Поллард, по конкретной причине – потому что считали ее виновной в похищении останков своего ребенка. Именно это сделало ее наиболее вероятной подозреваемой. На самом деле она не похищала останков, потому что похищать было нечего.
– Стоп! Тебе все надо разжевывать? Тот факт, что все прочие гробы пусты, ничего не доказывает. Во-первых, ее ребенок действительно мог умереть. – Элеонора закатила глаза и пробормотала: «Ну да, конечно». – И она действительно могла похитить его останки. Во-вторых, она, скорее всего, и поехала
