Дом стыда - Лин Йоварт
– Кто это «мы все»?
– Мужчины. Вы победили. Мужчины, которые насилуют четырнадцатилетних, отправляют в закрытый приют одиноких женщин, «нагулявших» ребенка, выжимают признания из девушек, сажают их в психушку за личные обиды… Продолжать?
– Послушайте, босс, вы или наивная, или очень твердолобая. Дело не в одних мужчинах. Посмотрите, чем занимались Стелла и Дениз. И не забывайте о невинной овечке миссис Уоттл. Детьми торговать – додуматься только! А матерям сообщать, что их дети умерли… Запредельная подлость, а ведь в этом треугольнике корысти и обмана не было ни одного мужчины.
– Я не утверждаю, что все женщины – ангелы. Я всего лишь говорю, что в полицию не вернусь. Эта система настроена против женщин, и у меня больше нет сил с ней бороться. Так что лучше мне уйти самой и не дожидаться, когда меня вышибут. – Она подошла к столу и вернулась с газетной вырезкой. – Я подала заявку на эту должность.
Ожье прочитал объявление и опешил.
– Что за хреновина «ведомство по делам женщин»?
– Его основали всего несколько месяцев назад, и о нем пока мало кто слышал. Но на дворе семьдесят третий год – давно пора было создать что-то в этом роде.
– А где же ведомство по делам мужчин?
Элеонора закатила глаза.
– Любое учреждение Австралии – изначально ведомство по делам мужчин. Иногда в буквальном смысле. Прочитайте объявление и скажите, что вы об этом думаете.
– «Следователь и защитница прав женщин, незаконно помещенных в специализированные учреждения». Ага, кажется, я понимаю… Вы хотите вытащить Джейн Макэвой из психушки?
– В штате Виктория в закрытых приютах и тюрьмах томятся две сотни женщин, которые, на взгляд моего босса, находятся там по надуманным причинам.
– Босса? Коттера? Какого… – Стажер опустил чашку на стол. – Когда вы подали заявку на эту должность? Вас отстранили всего восемь дней назад, а вы рассуждаете, словно проработали на новом месте несколько месяцев. Вас уже утвердили? Вы поэтому не побоялись наорать на Коттера и выбежать из его кабинета?
Элеонора закипела от гнева.
– Я наорала на Коттера, потому что…
– Скажите честно: когда вы подали заявку на работу?
Элеонора забрала у него объявление.
– Около месяца назад.
Ожье потер лоб.
– Вы прослужили в полиции пятнадцать лет, а сейчас взяли и…
– Знаете, чем я занималась последние два года из этих пятнадцати лет? Терпела Коттера и его оскорбления, язвительные шуточки насчет моей прически, скрипела зубами, когда он поручал мне дела, раскрыть которые способен даже пятилетний ребенок.
– Он поставил вас расследовать убийство.
– Да, убийство женщины в приюте для незамужних матерей у черта на куличиках, а в помощники назначил бесхребетного недоросля, не имеющего ни грамма опыта.
– Ух ты! Премного благодарен. – Ожье поднялся. – Коттер был прав, назвав вас типичной бабой – истеричной и обиженной на весь мир.
Элеонора в раздражении развела руками.
– Видите? Разве он назвал бы мужчину-полицейского истеричным? Когда-нибудь отпускал шуточки по поводу вашей прически? Угрожал хоть одному мужчине сослать его в архив?
– Кен – мужчина, а работает в архиве.
– Какого черта! Кен – архивный работник по образованию. Он этому учился. Бог знает, чем ему нравится такая работа, но он сам хотел ее получить. Прошу прощения, вы не бесхребетный, и недорослем вас тоже нельзя назвать, хотя вы молоды и опыта у вас действительно нет. Я хотела сказать, что Коттер никогда не придал бы мужчине-подчиненному совершенно неопытного напарника, особенно если задание такое сложное, гадкое и жуткое.
Ожье вернулся на стул и взял печенье.
– Согласен, Коттер немного предвзято настроен по отношению к женщинам, но, если вы уволитесь, он победит. Причем дважды. Первый раз, когда вы работали под его началом и терпели, а второй, – потому что ему не пришлось даже выдумывать причину для вашего увольнения. Вы просто хлопнули дверью, избавив его от возможных неприятностей. – Стажер указал на пишущую машинку. – Не отправляйте заявление о добровольном уходе. А ведомству по делам женщин скажите, что передумали.
Элеонора покачала головой.
– Поздно. Я собственноручно доставила заявление сегодня после обеда, наорала на Коттера, и – вы правы – меня уже приняли на другую работу. Я планировала начать после фактического увольнения из полиции, однако Коттер отстранил меня от дел, поэтому я передвинула начало работы на более раннюю дату.
– На какую?
– Я приступила к своим обязанностям два дня назад.
– Ясно. Значит, сдаетесь?
– Нет, не сдаюсь. Вы помните, что я сказала минуту назад? В психушках и тюрьмах незаконно держат двести женщин. Не могу же я сидеть у камина, поливая розы, целых полтора месяца.
Ожье скривил губы.
– Розы трудно поливать, сидя у камина… ну да ладно. Я понял. Могу поспорить, что вы в первую очередь займетесь делом Джейн Макэвой.
Элеонора без промедления кивнула.
– И это тоже понятно, ведь я уже знакома с подробностями. Как говорит мой босс – с места в карьер… – Она вдруг замолчала. – Послушайте, если я вам кое-что расскажу, вы забудете обиду и никому не разболтаете?
– Забыть не забуду, но могу простить, – угрюмо ответил Ожье.
– Хорошо, устраивает, – оживилась Элеонора. – Вы слышали, что деньги, имущество и дома Дениз и Стеллы должны перейти в собственность государства? Коттер сам об этом говорил. Я тут навела справки. Так и есть, обе разбогатели на торговле детьми, но не на девять миллионов. Дом Дениз тянет тысяч на пятьдесят, и это офигеть как много. Дома Стеллы и миссис Уоттл – на тридцать, но, даже если добавить средства на их банковских счетах и в акциях, получается недостача в восемь с половиной миллионов.
– Куда они дели такую прорву денег?
– Это не они.
Ожье нахмурился.
– В схеме участвовал кто-то еще? И у этого кого-то на счету лежат восемь миллионов?
Элеонора кивнула.
– И мне кажется, я знаю у кого. Посмотрим, сумеете ли вы дойти до этого своим умом, мистер Будущий Детектив. Отталкивайтесь от денег.
– Вы имеете в виду Уайтхолла? – тут же спросил Ожье.
– И да и нет.
– То есть? Ответ должен быть или да, или нет.
– Вы наполовину правы. Джозеф Уайтхолл был чрезвычайно богат; сомневаюсь, что кто-либо мог сколотить столь огромное состояние на одной продаже удобрений фермерам. Но мы точно знаем, что на торговле детьми в Хэрроуфорде, где государство оплачивало все текущие расходы, можно было поднять кучу денег. Разумеется, нам ни за что не доказать, что он получал долю из Хэрроуфорда, потому что доходы будут скрыты за сотнями слоев плотной финансовой дымовой завесы. Возможно, если б ваша знакомая миссис Уоттл не уничтожила документацию ради сокрытия своей
