Дом стыда - Лин Йоварт
– Нет! – быстро возразила Элеонора. – Это не более чем предположения. Она не смогла сказать вам, что сделала с останками, потому что не раскапывала могилу, а в убийствах не призналась на первом допросе, потому что не совершала их. Потом вы забрали у меня дело и надавили на нее, начали ее запугивать. Она вас оскорбила – «впала в истерику», говоря вашим языком, – а вы страшно не любите, когда вас оскорбляют… Бог знает, что вы сделали на втором допросе, чтобы заставить ее признать вину. Вы даже Ожье туда не пустили – взяли с собой одного психопата Боба. – Элеонора сама не могла поверить, что окончательно порывает с Коттером, однако ощущала пьянящую радость. – И еще. Если признание Джейн Макэвой столь убедительно, зачем вам понадобилось привлекать своего дружка Хьюсона и сочинять заключение для ее отправки в психушку? Я объясню зачем. Потому что вы понимали: ее признание не устоит в суде, даже если его приковать цепями к мраморному столбу.
– Не смей ставить под сомнение мои методы работы, Смит! Если б не я, ты до сих пор приставала бы к Алисии Уайтхолл, бегала по ложному следу и занималась черт знает какой еще фигней… Перестань увлекаться глупостями. Чем тебе помогли все твои курсы и красивые гипотезы? Ничем. Может быть, поработав в архиве, научишься вести себя как положено… Или, если бог даст, вести себя, как подобает женщине.
– Как подобает женщине? – Элеонора решила пропустить эту шпильку мимо ушей. – Вы не хуже меня знаете, что Джейн Макэвой говорила правду, утверждая, что не выкапывала труп своего ребенка. И не врала, отрицая причастность к убийству Уайтхолла или других жертв.
Коттер чуть не задохнулся от ярости.
– Могу тебе напомнить, что она призналась в содеянном. Призналась, Смит! Что отменяет все прежние отрицания. А теперь покинь мой кабинет и займись мошенничеством со страховкой, пока у меня окончательно не лопнуло терпение.
Перед тем как хлопнуть дверью, Элеонора обернулась и крикнула:
– Знаете, когда она в очередной раз сказала правду? Когда назвала вас маленьким кретином!
Джейн
1973 год
Иногда я просыпаюсь посреди ночи и кричу. В эти жуткие моменты я уверена, что это я убила заведующую, сестру Чэпмен и бедного мистера Уайтхолла. Это я их отравила. А еще раньше разбила мамину швейную машинку, сожгла руку Норы-Сары Тейлор, убила своего ребенка, убила Макса… или не убила? Иногда я не могу вспомнить. Я совершила столько ужасных вещей…
Меня прижимают к полу, колют уколы, я ору – пусть колют еще, чтобы я уже никогда больше не очнулась. Бесконечный ужас душит, подминает меня под себя.
Мне никогда не делают больше двух уколов, поэтому я снова просыпаюсь через несколько часов с головной болью, сухостью во рту, голодная. Дыра вибрирует, напоминая, что я все еще жива, но пропустила завтрак и сеанс терапии.
* * *
Сегодня все по-другому.
Меня переводят в другую комнату. Здесь бежевые диваны, стены салатного цвета. Терапевт ждет на месте вместе с арестовавшей меня полицейской. Охранник, конечно, тоже там. А еще медсестра с чемоданчиком, как у заведующей приютом, когда она приходила к Глории в сарай.
Словарный запас у терапевта богаче, чем я ожидала. Сегодня она объявила, что детектив желает сообщить мне кое-какие новости – в целом хорошие, хотя, возможно, они меня встревожат. Она предупреждает, что я могу расстроиться или даже разозлиться. Медсестра, если что, поможет.
Я-то знаю, как здесь «помогают» – всадят еще один укол.
* * *
Пустые белые гробы. Шестьсот двенадцать штук.
Плюс один:
Здесь похоронен
безымянный ребенок Мэрилин Дженевив Поллард
15/11/61 – 15/11/61
Потерянное дитя Хэрроуфорд-Холла
Покойся с миром
Все следят за моей реакцией на то, что случилось 15 ноября 1961 года.
Раздается громкий взрыв, внутри дыры ревет пламя лесного пожара, я слышу крики и рыдания.
Потом пустота.
* * *
Головная боль, сухость во рту, голод, дрожь в дыре.
Мне опять рассказывают то же самое. Все пропавшие дети Хэрроуфорд-Холла, в том числе безымянный ребенок Мэрилин Дженевив Поллард, вовсе не пропали и не умерли.
Пурпурные таблетки не имеют отношения к смерти моего сына. Он жив и находится в неизвестной приемной семье.
А бедный мистер Уайтхолл не мог иметь детей.
Последнее я прошу повторить еще раз. Женщина из полиции медленно повторяет.
Я спрашиваю:
– Это я убила заведующую, сестру Чэпмен и мистера Уайтхолла? Иначе зачем бы я стала в этом признаваться?
Она тяжело вздыхает. Говорит: «Не знаю».
Я отвечаю, что тоже не знаю.
Я призналась… а значит, всех их убила я.
Бесконечная карусель.
Элеонора
1973 год
– Чем вы занимались, босс? – спросил Ожье. – Господи, как жарко здесь натоплено…
Когда в окна гостиной проник свет автомобильных фар, по экрану телевизора бежали заключительные титры очередной серии «Кто убийца?». Элеонора удивилась позднему визиту, но еще больше удивилась, увидев на пороге Ожье.
Она медлила с ответом, пока не заварила и не разлила чай и они не уселись в кресла перед горящим камином.
– Оказывается, отстранение от дел на месяц не самое худшее, что могло со мной приключиться. – Элеонора махнула в сторону маленького столика у стены и стоящей на нем пишущей машинки. – У меня было много времени, чтобы составить заявление об увольнении по собственному желанию.
Стажер нахмурился.
– Вы не из тех, кто сам увольняется. Вы же ничем другим не сможете заниматься.
– Ясное дело, придется подыскать иную работенку. Однако Коттер любезно предоставил мне оплаченный отпуск на четыре недели, и у меня есть кое-что на примете.
– Найти работу за полтора месяца? – озабоченно уточнил Ожье. – Много ли вакансий на рынке труда для бывших полицейских? И вдобавок женщин?
Элеонора поворошила горящие поленья кочергой.
– Благодарю за вотум доверия.
– Я хотел сказать, что вместо отстранения проще вернуться и уволиться уже после того, как найдете другую работу.
– Вы шутите? Мне пришлось бы извиняться перед Коттером – хотя извиняться, черт побери, должен он сам – и потом торчать неизвестно сколько времени в архиве с вежливой, как у благородной дамы, улыбкой. К тому же вы прекрасно понимаете: он будет следить за мной, как коршун, выжидая, когда я совершу малейшую оплошность или отступление от правил. Я не намерена испытывать
