Мимино для Читы-Маргариты. Или грузин на моей кухне - Стелла Юсупова
К столу подходит высокая крашеная блондинка с огромным бюстом и орлиными красными ногтями. Накладывает нам салат. В целом, довольно проворно для таких когтищ. Когда оказывается подле Резо, аж вся трясется и льнет к нему. Сразу видно, что эти когти надеются захватить ценную грузинскую добычу. Правда, он так прохаживается нагло глазами по ее бюсту, что сразу видно, кто ту захватчик с когтями…
— Вообще-то обслуживать посетителей с таким маникюром — это антисанитария, — делаю пометку в планшете. Крашеная Барби вытягивает уточкой свои губы и смотрит на меня уже не милой горлицей, а коршуном. Или Каркушей из «Спокойной ночи, малыши».
— Не Вы меня нанимали, — пытается, дура, мое место мне указать.
Я лишь хмыкаю.
Это точно. Не я…
Я делаю вдох. Второй. Третий.
Пишу в планшете: «Невыдержанный персонал. Сомнительное поведение владельца».
— Что вы там пишете? — спрашивает девица, нагло заглядывая, чуть даже приподнявшись.
— Радует, что хотя бы читать вы умеете… — снова срывается неприличная грубость от меня. Это все этот наглый грузин виноват! Он бьет меня ниже пояса, мне тоже хочется отвечать тем же! Тем более все это похабство между ним и этой девицей на лицо!
— Лиана, принеси нашей гостье фирменный тархун.
— Кого? — давлюсь я куском курицы в ореховом соусе, — мне послышалось⁈
Он зависает на мгновение, а потом так ржать начинает, что окна в пол трясутся.
— А говоришь, что не голодная… Что там тебе послышалось, гврито⁈ Трахун⁈ Ну, в целом, да. Фирменный трахун у нас тоже имеется. Но я вообще-то про напиток на основе травы под названием тархун говорил. Не слышала? И как ты жила до сих пор, красавица — ревизор⁈ Совсем неопытная, смотрю…
— Я и водой обойдусь, все равно все выводы я уже сделала…
— Да что ты такая нетерпеливая, а⁈ Подожди, выпьешь лимонадик фирменный. Вина ж я тебе не предлагаю, Маргарита? Знаю же, что скажешь, что на работе…
— Необыкновенно проницательно.
— Как еда?
— Вкусно, но…
— Что за «но»…
— При приготовлении шашлыка на кухне я не увидела ни маркировки, ни досконального соблюдения условий хранения. После термической обработки мясо было на открытом воздухе, а не в контейнере.
— Ты серьезно? — нахухливается владелец, — мои парни жарят шашлык так, как вкусно! Не ты нас, девочка, учить этому будешь! Условия хранения у него самые правильные! После того, как мясо с огня снимают, ему нужно отдохнуть на воздухе!
— Все это прекрасно для вашей кухни, гостиной или спальни! Там можете жарить, как хотите. А в ресторане есть строгие каноны'
— Жарить меня будешь учить⁈ Я знаю, как жарить, малышка! И на кухне, и в спальне, уж поверь! В ресторане гостям должно быть вкусно! Какой на фиг контейнер для шашлыка⁈ В лаваш его — и все! Это как с любимой женщиной заниматься сексом в презервативе!
Я аж давлюсь его злосчастным трахуном, когда слышу такое хамство.
Все! Хватит!
Резко достаю из сумки бумагу и ставлю свою подпись.
— Вот акт, — протягиваю ему.
Смотрит на бумажку. Скулы острые, что можно пораниться.
— Жаль, что не половой…
Я поднимаю глаза.
— Теперь точно будет проверка с актом. И не только санитарным.
Он смеется — громко, заразительно, с тем самым грузинским «ха!» от души.
— Вот за это я люблю русских женщин. Строгие, но с огнем. Не боюсь никаких актов с тобой, Чито Маргарита!
— А я ненавижу мужчин, которые думают, что огонь — это повод жарить кого попало.
Ну, вырывается у меня. Да. Потому что он сам повод дал так говорить…
Я щелкаю планшетом, как пистолетом.
— Ресторан закрыт до устранения нарушений.
Встаю и без прощаний направляюсь к выходу. Но прямо в дверях он оказывается непростительно близко. Еще и за локоть меня хватает, скотина…
— А если я устраню все лично? — обдает жаром своего дыхания. И ярости, конечно. Еще бы. Блондинка только что уделала такого колоритного альфа — самца…
— Меня это уже не касается. Я свой вердикт вынесла. Дальше будете с другими людьми разговаривать…
Выхожу из ресторана, сажусь в машину, пытаясь перевести дух. Достаю телефон. Там пять пропущенных от Тоньки.
Хоть немного нахожу точку опоры в своем раздрае после общения с этим грузинским хамом.
Уже отъехав, перезваниваю по громкой связи.
— Прости, очередной ресторан закрывала, — говорю мрачно подруге.
— Не сомневалась в тебе, Немезидушка, — хмыкает Тоня, — я по поводу твоих смотрин, Марго. Нашли мы с Арменом, кажется, прекрасного кандидата, который шокирует твоих родаков так, что они еще как минимум лет пятнадцать не заговорят с тобой о замужестве…
— Прекрасно! — облегченно выдыхаю я, — когда устроим цирк с конями?
— Можно завтра вечером! Что думаешь?
— Да хоть сейчас! Мне просто нужно закрыть эту тему!
— Заметано!
— А ему это зачем? — спрашиваю подругу. Она смеется в ответ.
— Ну, я сильно попросила Армена, как умею, ты знаешь. А он разве может мне отказать? Сказала, подругу нужно выручать! Что родаки наседают с женихами, а она не хочет замуж… Он нашел кандидата. Тот просто хохмач. Ему в кайф сыграть роль главного ред флага потенциальных тещи и тестя!
— Хорошо. Тогда завтра. Локацию скину…
Отключаюсь и выдыхаю. Надеюсь, все получится. Как только мне стукнуло двадцать восемь, папа с мамой как с цепи сорвались! Где муж? Где дети? Почему у тебя все не как у людей? Старой девой останешься… Часики тикают… Господи, чего я только не наслушалась! А чего еще и насмотрелась! Они ведь не просто причитали! Они еще и устроили настоящий кастинг женихов. Боже! Там такие экземплярчики были, что хоть стой, хоть падай! Один ужаснее другого! Особенно последний, Трифон Твердолобов… Сын друга отца, с которым они вместе в посольстве в Тбилиси работали много лет назад. Там все феерично, конечно. И прыщи на подбородке, и глазенки мелкие, и фамилия, которую, как он сказал, я обязательно должна взять, так как это семейная традиция.
Наверное, хуже было бы, если бы его фамилия была Твердолобков. Но даже без этого все в нем замечательно… Примерно как в слове трахун.
Еще и сеструха масла в огонь подливала. Понятное дело, она завидовала тому, как я наслаждалась в одиночестве. Сама-то выскочила замуж в двадцать лет, еще и нарожала троих. Вот, теперь от соплей и подгузников к суровым школьным будням и… вишенкой на торте — загулам муженька — оладуха. Короче, ну его. Не хочу я в это ваше замуж! Ни. За. Что!
Последней каплей моего терпения стало то, что этот «твердый» не там, где нужно,
