Возвращение домой - Велена Князь
— Шептун уже работает, госпожа.
Над плечом Анфисы заклубилась тень. Она сгустилась, приняла форму бесплотного существа с двумя светящимися глазами, которые смотрели сразу во все стороны — и никуда одновременно.
— Я вижу, — прошептал Шептун. — Я слышу. Девочка спала. Родители рядом. Зверь дремлет, но чует. Он чует нас.
— Что они делают? — спросила Анфиса.
— Пьют чай, — прошелестел Шептун. — Смеются.
— Идиоты, — сказала Анфиса. — Они не знают, что надвигается. — Она повернулась к гоблину. — Гримзор, готовь тварей. Сегодня ночью мы возьмём то, что нам нужно.
— Слушаюсь, госпожа.
Гоблин поклонился и вышел, звякнув крюком о косяк. Шептун завис над троном, превратившись в неподвижное облако тьмы.
Анфиса подошла к стене, провела рукой по инею. Под пальцами проступило изображение — гостиница «Три Посоха», тёплая, светящаяся золотыми огнями, похожая на маленькую звезду в холодной пустоте.
— Скоро, — прошептала она. — Скоро я приду.
Я сидела в холле, пила чай с мятой и смотрела, как Шустрик носится за своим хвостом — он кружился на месте, пытаясь ухватить его зубами, но каждый раз промахивался и падал, обиженно пищал и начинал снова. Пухля дремала на подлокотнике кресла, свернувшись клубком, и только её уши тревожно подрагивали во сне.
Людомир читал отчёт, который прислал Совет — какие-то скучные бумаги про магический фон в нашем регионе. Лилит монтировала видео, хмурилась и бормотала про неправильный свет. Лёша сидел рядом и что-то записывал в своём блокноте, то и дело поглядывая на Лилит влюблёнными глазами.
Стеша спала на втором этаже в колыбели. Я проверила её перед тем, как спуститься — дышала ровно, улыбалась, а Шустрик, который успел забраться к ней в колыбель, лежал у неё под боком, прикрыв своим маленьким крылом.
— Всё хорошо? — спросил Людомир, заметив мой взгляд.
— Да, всё хорошо, — соврала я, хотя внутри было тревожно.
Как выяснилось позже, беспокойство я испытывала не зря. Мы уже собирались ложиться спать — Людомир погасил камин, Жан-Поль запер двери, крысы разбежались по своим углам, — когда я подошла к кроватке Стеши и замерла.
Нет, Стеша была на месте — лежала, смотрела на меня возмущёнными глазами, будто я нарушила все её планы на спокойную ночь, — и даже Шустрик никуда не делся, дремал у неё в ногах, обняв хвост. Но её вещи — игрушки, одеялко, бутылочка — исчезли.
— Людомир! — крикнула я.
Он прибежал через секунду, на всякий случай с амулетом наготове.
— Что?
— Вещи Стеши пропали!
Он обошёл всю комнату, заглянул под кровать, за шторы, в шкаф, даже ещё раз колыбель проверил. Ничего.
— Пусто, — сказал он, выпрямляясь. — Их здесь нет.
— Как это — пусто? Их кто-то же взял!
Внизу завозились крысы — я услышала их голоса, взволнованные, громкие. Разрушитель выбежал из подвала, запыхавшийся, с галстуком набекрень и с таким выражением на мордочке, будто увидел привидение.
— Хозяйка! — крикнул он. — В подвале что-то происходит!
Мы побежали вниз.
Подвал освещался фиолетовым светом — похожим на тот, что я видела в углах гостиницы последние месяцы. В портал, который висел в дальнем углу, заползали тени. Полупрозрачные, бесформенные, с красными глазами, горящими в темноте как угли. Одна тень держала в зубах пелёнку Стеши. Другая — погремушку.
— Они крадут вещи! — крикнул Лёша, спустившись за нами.
Пухля влетела в подвал, зашипела — так, как шипела только в минуты настоящей ярости, — и выпустила искру в одну из теней. Но искра прошла сквозь неё, ударила в стену и погасла. Тени не боялись огня. Не боялись магии. Они просто скользили по стенам, по полу, по потолку, собирая то, что принадлежало Стеше, и исчезали в портале.
Шустрик пытался их атаковать — пикировал, бил крыльями, чихал искрами, — но они уворачивались, рассыпались и снова собирались. Крысы пищали, бегали, пытались отобрать вещи, но тени были неуязвимы — лапы проходили сквозь них, зубы не могли укусить.
— Что это? — спросил Людомир, вставая рядом со мной.
— Не знаю, — ответила я, чувствуя, как Сердце Мироздания начинает биться сильнее.
Я подошла к порталу и протянула руку. Сердце отозвалось теплом. Я попыталась закрыть портал, направила в него свою магию, но он сопротивлялся — сильнее, чем в прошлый раз, сильнее, чем любой портал, который я закрывала до этого.
— Они как-то получают энергию, — сказала я сквозь зубы. — Их подпитывают. Не знаю откуда, но их кто-то держит.
— Как?
— Не знаю! — почти крикнула я. — И не понимаю, зачем им её вещи!
Людомир встал рядом, направил свою магию в портал, и я почувствовала, как его сила переплелась с моей, как два потока, встретившись, ударили по порталу с двойной силой. Лёша что-то бормотал про «код и защиту», про «сбой системы» — я не разбирала слов, только чувствовала, как портал сжимается, как его края начинают мерцать, как фиолетовый свет тускнеет.
Портал схлопнулся.
Одна тень — самая быстрая, самая юркая — успела проскользнуть обратно, но перед этим выхватила у другой тени маленький свёрток и нырнула в портал вместе с ним. Я смотрела на пустой портал, на стены, на испуганных крыс, которые жались по углам, и чувствовала, как в груди закипает гнев.
Наверху заплакала Стеша.
Я пулей побежала к ней. Она лежала в колыбели, живая, целая, только вот там, где ещё утром вились тонкие светлые волосики, был аккуратный срез.
Я взяла её на руки, прижала к себе.
— Всё хорошо, — повторяла я, гладя её по голове. — Всё хорошо. Я здесь. Никому тебя не дам в обиду.
— Локон, — сказал Людомир. — Волосы Стеши. Они отрезали локон.
Я посмотрела на потолок.
Там, в углу, пульсировал фиолетовый огонёк. Он не прятался. Не исчезал.
— Я знаю, что ты здесь, — я смотрела на него, и огонёк мигнул.
— Передай своей хозяйке, — сказала я. — Если она тронет мою дочь, я сама приду в её Дом Теней и сотру его в пыль!
Огонёк вспыхнул ярче — так ярко, что на секунду ослепил, — дёрнулся, заметался по потолку и исчез.
Людомир обнял меня.
— Ты не одна, — сказал он.
— Я знаю.
Стеша на руках перестала плакать, прижалась ко мне,
