Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

вечер. – В больнице мы все об этом, конечно, забыли и сплотились. Но однажды, когда тебя рядом не было, она сказала мне, что сделала это, переспала с ним. Только тебе сказать не смогла, а потом стало уже слишком поздно. Она попросила, чтобы тебе рассказала я после ее смерти. Заставила меня пообещать. На смертном, черт побери, одре. – Теперь Джетта уже просто плакала. – И я ей соврала, соврала и обещала рассказать, но я не хотела. Честное слово, Поппи, я думала, правда должна умереть вместе с ней.

Поппи старалась дышать глубоко и размеренно.

– Она думала, что я такая слабая, что не смогу уйти из плохих отношений. – Она рассмеялась, пытаясь избавиться от боли. – Не верила в меня. Так ведь? Вы думали, что я такая слабачка и…

– Нет, Поппи, конечно нет! И ты же все равно с ним порвала, правда? Ты чувствовала, что тебе это не подходит. Так что она зря в это полезла, зря поступила так ужасно. Просто кошмарно. Она не считалась ни с чем, кроме собственного мнения, ее можно было за это ненавидеть, но иногда невозможно было ею не восхититься.

– Да ладно, Джетта, перестань. Я никогда ей это не прощу. – Поппи осторожно потерла уголки глаз большим и указательным пальцами левой руки. – Она изображала из себя этакую радикалку, делала вид, что борется за высшее благо и так далее, но при этом вела себя жестоко. Эгоистично и недобро. Моя сестра совсем не понимала, что такое любовь.

– Нет, Поппи, все было не так, и она была не такая. Маргарита понимала любовь! – В голосе Джетты читалась печаль, но одновременно и уверенность. – Просто она понимала ее по-своему. Она в состоянии была вынести огромное количество боли, но и причинить такое же количество боли, потому что ей нужно было воевать. Просто обязательно. С самого детства. Она ведь ничего не боялась, правда? – Джетта рассмеялась сквозь слезы. – Даже смерти.

Поппи закрыла лицо рукой и кивнула. Во тьме разума перед ней встало воспоминание о смерти сестры. Маргарита проиграла бой с жизнью и в конце концов сдалась. Но не испугалась.

– Даже смерти, – согласилась она.

– Можно я приеду? – спросила Джетта. – Я хочу тебя обнять. Давай напьемся, пойдем плавать голышом, плакать и кричать. А потом еще разожжем костер и, не знаю там, Сэма принесем в жертву.

Поппи невольно рассмеялась. Она наконец добралась до правды, пусть и жестокой, услышала все, и в каком-то смысле ее это успокоило. Поппи посмотрела в длинное зеркало на противоположной стене. Выглядела она ужасно – кожа до сих пор была розовая и лоснящаяся от маминой помады.

– Может, я у вас поживу, когда вернусь в Лондон? Мне надо со всем разобраться. Привести в порядок мою жизнь.

– Ну разумеется, о чем вообще речь? Приезжай поскорее. Мои кошмарики хотят тебя обнять. Включая Стефа. У тебя от него миллион пропущенных звонков. Он с самого своего дня рождения ходит весь бледный и молчаливый, сходит с ума от беспокойства за тебя.

Поппи встала и сняла халат. Ей захотелось как следует отмыться. Она пойдет в душ и отскребет кожу до покраснения. Вернется в Лондон и соберет вещи. Поговорит с Сэмом. Позвонит Бетти и извинится, объяснит, разработает план. Она придет в себя. Потихоньку. Так и будет. Она сможет. Она точно сможет.

– И если я что-то могу для тебя сделать, ты только скажи.

– Вообще-то, Джетта, есть одно дело… – Поппи запрокинула голову и посмотрела в потолок. – Но это длинная история. Сколько у тебя свободного времени?

– Сколько понадобится.

– Ну… – Настал момент сказать правду. Всю правду и ничего, кроме правды. – Помнишь, как мы ходили на рейв в клуб? И там был парень под наркотой, которого мы отвели в медпункт?

– Помню…

Поппи сделала глубокий вдох, подошла к окну и посмотрела на море.

– Тебе следует о нем кое-что знать. Или даже много что.

34

Понедельник, 7 июля

Джейк

– Ворона, значит? – спросила Карла, поворачиваясь и открывая задом дверь комнаты для совещаний «Кусама».

– Разве что однокрылая ворона, – признался Джейк, вспоминая, как утром на коврике для йоги во время урока с Яном плюхнулся лицом вниз. У Джейка был пятый день интенсивного плана фитнеса и здорового образа жизни, который составил для него Ян, «99-дневного Плана Яна».

На дальнем конце длинного белого стола в комнате для совещаний сидели двое. Карла плотно закрыла дверь за Джейком, села на ближайший стул и представила их.

– Джейк, это Тиган из юридического отдела и Эли из отдела кадров.

Джейк сделал шаг вперед и пожал им руки. Он ужасно нервничал, и эта нервозность настолько переполняла его, что наверняка была заметна окружающим. Она давила изнутри, вылезала из груди в горло.

– Да, здравствуйте, Эли, мы ведь встречались в зуме, верно? – Именно Эли опрашивала Джейка о том, что случилось в тот ужасный вечер.

– Во-первых, – сказала Эли, – спасибо за ваше терпение, Джейк. Как вы знаете, мы поощряем сотрудников высказываться, если их что-то беспокоит, и стараемся прислушиваться ко всем. Мы очень серьезно относимся к благополучию наших сотрудников, а это значит, что любую проблему надо полностью изучить и рассмотреть со всех сторон. Однако я понимаю, что вам тоже пришлось нелегко. Надеюсь, мы в достаточной мере поддерживали коммуникацию с вами в ходе всего процесса.

– Окей. – Джейк медленно кивнул, не вполне понимая, что происходит. Он перевел взгляд на моноцикл, прислоненный к дальней стене. Что, кто-то из них приехал сюда по коридору на моноцикле? Интересно, кто именно?

– И лично я хочу перед тобой извиниться, – сказала Карла. – Ты один из любимых наших режиссеров, Джейк. Мы ценим тебя, твою работу и возможность с тобой сотрудничать.

– Господи, Карла, да что происходит? – Джейк вытер вспотевшие руки о джинсы.

Карла посмотрела на Эли, Эли посмотрела на Тиган, а Тиган