Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
Зайдя на кухню, я увидела, что они с Кивой целуются.
— Селективный мутизм[3]. — Сестра налила воды из-под крана. — Не принимай на свой счет. Лиззи ведет себя так со всеми, кроме нас. — Она сделала глоток и добавила: — Вот почему ее отдали в ту школу и назначили курс лечения. Ну помнишь, я рассказывала. — Она пожала плечами. — Когда ей надо, она вполне сносно болтает.
— Хм, а почему? — Марк покосился на меня, потом на Киву. — Почему она не разговаривает как все нормальные дети?
— Психиатры считают, из-за травмы.
— Какой еще травмы?
— Ну... В общем, это наше семейное дело, — покраснела Кива. — Но такими темпами школу она закончит годам к тридцати. — Сестра снова отхлебнула из стакана. — Главное, Лиззи не настучит на нас предкам.
— Привет, малявка, — с улыбкой обратился ко мне Марк.
Он назвал меня малявкой.
Здóрово.
— Она точно не расскажет твоему отцу, что мы целовались? — Марк обернулся к сестре. — Не проболтается?
— Угу. — Кива закатила глаза и сунула в рот виноградину. — Говорю же, она не стукачка. Да и потом, с папой они практически не общаются.
— С ним она тоже молчит?
— Когда как.
— Он ее обижал, бил?
— Нет, — сердито ответила Кива. — Как тебе такое в голову взбрело?
— Ну прости. — Марк примирительно поднял руки. — Не злись.
Кива быстро успокоилась и снова влюбленно уставилась на него.
— Ты ей нравишься.
— С чего ты взяла?
— Она улыбается. На тех, кто не нравится, Лиззи смотрит совсем по-другому, поверь.
— Твоя сестренка похожа на ангела. — Марк с улыбкой опустился передо мной на корточки. — Я тебе нравлюсь, малявка? А? Поговоришь со мной?
— Нет-нет-нет. Ангел она только с виду, — засмеялась Кива. — Но если приспичит, вопит, как банши.
— Спорим, я сумею ее разговорить. — Марк убрал мне за ухо выбившуюся прядку.
Кива только фыркнула:
— Попробуй. Докторам ее вылечить не удалось.
— Что скажешь, малявка? — Рука Марка легла мне на плечо. — Хочешь, чтобы я тебя вылечил?
Я с улыбкой кивнула.
Очень хочу.
— Куда она подевалась? Чую, чую. Меня не проведешь!
Хихикнув, я забилась под кровать в попытке спрятаться от носочного монстра-вонючки, но тщетно.
— Попалась! — Рука с надетым на нее носком схватила меня за ногу. — Ням-ням, ням-ням, умираю с голоду! — Потешным голосом носочного монстра приговаривал Марк, вытаскивая меня из-под кровати. — Ням-ням, какая вкусная малявка!
Я со смехом попробовала уползти, но Марк оказался быстрее. Схватил меня поперек живота и, усадив себе на колени, принялся шутливо кусать носком.
— Заявляю официально, ты лучший бойфренд на свете. — Кива с улыбкой наблюдала за нами с порога. — Спасибо, что возишься с ней.
— Нам совсем не трудно, правда, носочный монстр-вонючка? — обратился Марк к носку и забавным голосом монстра ответил: — Нет, совсем не трудно. Мы любим кушать вкусных малявок.
— Сестре ты доставил удовольствие, а как насчет меня? — Подмигнув, Кива жестом показала на дверь. — Пока отец за тобой не приехал.
— Прости, малявка, босс зовет. — Марк посадил меня на кровать и взъерошил волосы. — Поиграем в следующий раз.
Я радостно закивала, глядя им вслед. Скорее бы Марк снова пришел к нам в гости.
Мой самый первый друг.
15 ноября 1993 года
Лиззи
— Ты что творишь? — вскочил с кресла папа, когда я забралась к нему на колени. — Нельзя ходить по дому голышом! — С перекошенным от ярости лицом он набросил на меня полотенце. — Немедленно оденься, и чтобы больше такого не было, иначе отлуплю.
— Успокойся, — велела мама, когда я пронеслась мимо. — Она же после ванны.
— Ей пять лет, Кэтрин, уже не младенец. В таком возрасте пора понимать, что нельзя бегать по дому без одежды.
— Майкл, она просто хотела тебя обнять.
— Кива себе такого не позволяла.
— Не сравнивай. Они как небо и земля.
— А то я не знаю!
— Майкл!
— Поговори с ней, Кэтрин. Объясни, что так себя вести неприлично. Ради всего святого, а если бы Кива привела Марка?
— Если бы ты меньше думал о Киве, а больше — об Элизабет, ей бы не пришлось любыми способами добиваться твоего внимания.
— А если ты вечно не потакала бы ее капризам, она бы научилась говорить за себя.
— Да как ты смеешь!
— Я просто советую тебе умерить пыл. Дай ребенку возможность почувствовать себя самостоятельным, вдруг ему понравится.
— Не пытайся сделать меня крайней. Да, у девочки проблемы, но корень этих проблем не во мне, а в тебе!
— По-твоему, я виноват в том, что от меня совершенно не зависит?
— Ну ведь, по-твоему, я виновата в том, что она не выздоравливает.
— Это была ошибка.
— Не говори так.
— Пойду пропущу кружечку.
— Нет, не уходи. Давай все обсудим.
— Здесь нечего обсуждать. Случилось как случилось, уже ничего не исправишь. Конец.
— Майкл, пожалуйста!
Хлопнула дверь.
«Вот так. Не плачь. Ш-ш-ш...»
«Ты плохая девочка, поэтому Бог тебя наказывает...»
«Он послал меня, чтобы помочь тебе искупить вину...»
«Скажи, что тебе нравится...»
В панике я пулей помчалась к себе и спряталась под одеялом.
Плохая девочка.
Плохая.
Плохая.
Зажмурившись, я пыталась прогнать голоса, но они не уходили.
25 декабря 1993 года
Лиззи
Поздним рождественским вечером Марк прокрался ко мне в комнату и запер дверь.
Я улыбнулась. Сейчас он снова будет меня лечить.
Мне очень нравился Марк. От него приятно пахло. Он был супервеселый, всегда играл со мной, когда приходил в гости, даже если Кива пыталась меня выпроводить. Она любила обниматься с ним в лесочке за особняком, вдали от родительских глаз. Они занимались этим постоянно, Кива даже приводила его, когда мамы и папы не было дома.
С меня всегда брали обещание никому не рассказывать. Легкотня, хранить секреты я умела.
И хранила их много-премного.
Особенно про суперсилу Марка.
Он сразу предупредил: если о суперсиле кто-нибудь узнает, она перестанет действовать, а мне не хотелось снова заболеть. Ведь я обязательно заболею, если Марк
