Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина
— От же ж, — скрипнул зубами Клюев, — тут Ланской с его выкрутасами, а девице проблема.
— Тут не Ланского вина, — взялся оправдывать фельдъегеря Андрей, — а теток склочных. Дворянки столбовые, а чести ни на грош, меньше чем у фартанского нищего, что под мостом ночует.
Чаю попили, Марининых пирогов отведали, и откланялся Звягинцев, отправился к себе в контору, лишь на полпути вспомнив, что так и не поговорил с мастером-строителем о тире в подвале. Ну да ладно, увидятся еще.
Дома Звягинцева ждал сюрприз: из почтового ящика, висящего на калитке, торчал угол письма. Давно ему никто не писал. Андрей вытащил непокорный конверт. Адрес был написан рукой управляющего имением Прохора Зимарева. Да, числилось за дворянским родом Звягинцевых имение, по смерти отца перешло оно к матушке, а теперь вот от родителей досталось ему. Но как-то все не доходили руки делами того имения заняться.
Управляющего Прохора сыщик знал с детства, тот лет на восемь был старше самого Андрея, должность от отца унаследовал, с детства ведению хозяйства обучался, порядок во всем любил и людьми руководил по уму. Потому после смерти матери Андрей не стал там ничего менять — как был Прохор управляющим, так и остался. А деньги, доход, что имение приносило, вкладывал Зимарев с одобрения самого Звягинцева в деревеньку Дребезиново, стоящую на его земле, — отнюдь не маленькую, домов на полсотни. А людям многое надо. Так оно и шло.
Еще жил в том поместье Андреев молочный брат, Олег, художник. Вот уж кто мнил себя барином, хотя находился там вроде как в ссылке за богемные грешки. Даже грехи. Неужели что такое учудил?
Андрей вошел в контору и разрезал конверт. Нет, дело было не в Олеге. И проблем по хозяйству, что возникнуть могли, Прохор Денисович коснулся лишь мельком, чтобы сразу перейти к главному. На болотах, внезапно покрывшихся непроходящими дивными туманами, пропадали люди. Началось это еще прошлой осенью, но часто в трясинах селяне тонут, особого значения сперва и не придали. А как зима прошла, так до июня сгинуло почти с десяток человек. И Прохор слезно просил сыщика приехать и вмешаться, разобраться, что за сила заставляет селян в болота лезть и пропадать там. А может, лихие люди поселились на той дребезине? Но, скорее, было это что-то страшное и человеческому разуму недоступное. Не зря же пряталось в глубине топей древнее Велесово капище.
По тону письма понял сыщик, что дело серьезное. Следовало ехать. Но как же Марина? Он же к экзаменам ее подготовить обязался!
Решение пришло как-то сразу: Марина едет с ним. К расследованию Андрей ее не допустит, на болота не поведет. Будет девушка сидеть в усадьбе барской, законы и уложения учить, а уж он найдет время проверить ее знания. Вон книг гору возьмет с собой, покосился он на пузатый книжный шкаф с литературой по юриспруденции и старыми учебниками по ней же. Стал Андрей медленно доставать их один за другим, методично стряхивая пыль. Надо бы еще в книжную лавку зайти, прикупить новинок. Но сперва — сперва обеспечить, чтобы поездка с женихом на кудыкину гору считалась приличной.
И он пошел к тетке Агафье, своей помощнице по хозяйству. Агафья сама была из Дребезиново родом, но замуж вышла и переехала в Ухарск. А как овдовела, возвращаться в деревню не захотела. Без дела она никогда не сидела, обстирывала и кормила еще Андреева отца и за матерью ухаживала, а после по наследству досталась самому Андрею. Впрочем, и другие дома она обиходила, тем и жила. Но главное, давно уже, приходя к Звягинцеву, ворчала, что все занята да занята, а ей так хочется навестить родню. Вот и выдался случай.
Жила женщина не так далеко, ближе к реке. Домик, построенный еще покойным мужем Агафьи, глядел на мир веселыми глазами окон с недавно покрашенными наличниками, палисадник весь был заплетен розами, и солоновато пахнущий газон с лавандой смешивал свой аромат со сладковатым флером настурций.
Агафья оказалась дома. А как услышала, что Андрей собирается в поместье и что нужно за его невестой присмотреть, чтобы все было прилично, так аж пообещала, что и собраться барышне поможет, и от других заказов время освободит на сколько нужно. И то, сколько уж лет дома не была, а раз Андрей Ильич ей отдых оплатит и дорогу, то она к нему всем сердцем.
Звягинцев выдохнул. Теперь надо было снова побеседовать с вероятным тестем.
Новому визиту тот и обрадовался, и удивился, в кабинет завел, чаю предложил, но сыщик отказался — просто коротко и по существу изложил обстоятельства, чтобы зря у занятого человека время не отнимать.
— Буду весьма обязан, если вы Марину со мной отпустите. До расследования я ее не допущу и к болоту и близко не подойдет. Заниматься будет. И, вы не думайте, прилично все будет, с нами тетка Агафья… то есть Агафья Панкратовна Фомичева поедет, так сказать, компаньонкой при Марине.
Оказалось, о той Виктор слыхал, сам бы променял на нее вертлявую Анфиску с удовольствием, да у Агафьи и без того от заказчиков отбоя не было.
— Цени, что согласилась ради тебя, — покивал Клюев. — Достойная женщина, уважаемая. Только вот какое дело, Андрей Ильич: мне через две недели во Властинце быть надо по делам. Застряну я там, похоже, надолго. Думал дочь с собой забрать пораньше, до экзаменов, как раз квартиру ей подыскать времени хватило бы.
Тут Андрей пустил в ход тяжелую артиллерию.
— Насчет жилья для Марины, Виктор Афанасьевич, вы не беспокойтесь. Может слышали, есть такая женщина во Властинце — графиня Фаина Венедиктовна Толь?
— Да кто ж о ней не слышал? — усмехнулся мастер-строитель. — Любой, кто своим умом да руками деньги зарабатывает, дело свое имеет, даже имя ее всуе упоминать боится.
— Она… Нет, не крестная мне, но матушкиной подругой была. И очень к Марине прониклась. Оттого пожелала, чтобы невеста моя во Властинце у нее жила, чтобы честь ее соблюдена была и никто дурного слова о девочке сказать не мог. Так что вы насчет
