Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина
Деревенские бабы, как Марина помнила, не гнушались и в широких штанах ходить, особенно в страду. Но вот брюк у Клюевой как раз и не было — невместно порядочной ухарской барышне. Признаться, она бы не отказалась, уж больно хороша в своих широких, как она говорила, брыжах, в ботинки заправленных, была Забава Генриховна Петрофф, руководительница Ухарского Исторического общества, в котором Марина состояла. Да и стала девушка в последнее время замечать на улицах города других элегантных дам, начавших носить почти мужскую одежду. Только вот маменька, Ангелина Всеславна, увидь она подобное на дочери, в обморок бы упала. Эх…
В общем, одежду ей в кофр укладывала в основном Агафья, а сама Клюева тщательно перебирала учебники, понимая, что повторять надо даже то, что и без того хорошо знает. Ай, да что говорить! Уверена же была, что законознание на отлично сдаст, а оно вон как вышло. Конечно, на вступительных экзаменах подобной подлости быть не должно, но ведь и на выпускных не ожидалось!
Помимо учебников складывала Клюева в небольшой чемоданчик свои тетради с записями и заметками, но главное — те немногие сыщицкие приспособления, которыми уже успела обзавестись: подаренную еще на Рождество братом Ванькой лупу, фонарик «муху», несколько пар тонюсеньких полотняных перчаток, а еще — фотоаппарат и пленки к нему.
Фотоаппарат, пусть и не такой новомодный и сложный, как у Звягинцева, но вполне подходящий для начинающего, Марине купил отец. Вот прямо сразу, как узнал, что Андрей стал ее учить, поскольку для сыщицкого дела умение то полезное, а порой и необходимое, так пошел и купил. У Виктора Афанасьевича вообще взгляды были своеобразные: он считал, что на учебу, любую, даже вот такую, жалеть денег грех. Учится дочь фотографировать? Значит, получит все, что для этого нужно. Вот если бы она побрякушек каких или тряпок попросила, мог батюшка и отказать. Только Марине такое и в голову бы не пришло. Она вообще никогда ничего для себя не требовала. Как-то все родители решали — и с одеждой, и с дамскими мелочами, вроде и не важными, но необходимыми. А если что в гимназии нужно было или в Историческом обществе, так просто шла и говорила папке. Он и посоветовать мог, как и что лучше брать.
Звягинцев о приобретении пока не знал. Как-то неловко Клевой было ему рассказывать. Помнила, что еще не так давно он себе и в самом нужном порой вынужден был отказывать. А ей вот — по первому требованию, получается. Да и к слову не приходилось сообщить об отцовском подарке: все их встречи в последний месяц не на работу даже похожи были, а на уроки. Ох и требовательный же преподаватель из Андрея вышел! Ну не должно было у нее той четверки быть! С его-то наукой!
Тяжело вздохнув, Марина тряхнула головой, чтобы прогнать злые слезы. Тетка Агафья как раз перевязывала кофр ремнями, чтобы удобнее нести было. Выглядел баул устрашающе. Чего только она туда напихала⁈
— Ну все, девонька, самое нужное я тебе собрала, — отдуваясь сообщила женщина. — Остальное ты уж сама, в чемоданчик свой возьми. Сюда, видишь, и не полезет.
Клюева с сомнением покосилась на необъятный багаж, но ничего не сказала. Вежливо предложила Агафье чаю, но та лишь отмахнулась — домой спешила, чтобы самой собраться успеть.
Проводив ее, Марина открыла шкаф и застыла в удивлении: почти вся ее любимая и удобная одежда оказалась на месте. Все юбки и блузки, с которыми мучиться со шнуровками не нужно. Не хватало нескольких платьев, причем не самых любимых, поскольку были они яркими и претенциозными — матушка руку приложила к фасонам. Девушка, нахмурившись, снова посмотрела на баул. Нет, даже все недостающие тряпки не могли так его раздуть. Вздохнув, она принялась расстегивать хорошо затянутые ремни.
В кофре обнаружились не только нелюбимые платья, которые Марина тут же вытащила и водрузила обратно на вешалки, но и половина ее зимних вещей, явно вытащенных с антресолей шкафа. И когда только Агафья сподобилась⁈ Ладно, можно предположить, что рядом с болотами зябко, а по ночам и вовсе потеплее одеться хочется. Но зачем шубка⁈ С трудом подняв здоровенную сумку и вывалив ее содержимое на кровать, Клюева основательно переворошила одежду и пришла к выводу, что Агафья сгребла все, что, по ее мнению, выглядело дорого-богато. Даже вечернее платье, которое Марина брала с собой на «Обручальник», здесь было. Вот зачем оно ей в деревне⁈
Озлившись, поначалу хотела вовсе все, что старая дура собрала, обратно в шкаф упихать, а потом задумалась. Едут они недели на три, не меньше, и предстоит ей там учиться, то есть, сидеть целыми днями за книгами и записями своими. Значит, юбки и блузки — легко менять, легко стирать. А еще предстоит им расследовать исчезновение людей. На болотах. В тумане. Сапоги нужны. Сапог не было, зато вспомнила Клюева про ботиночки, в которых по осени и весенней распутице щеголяла — довольно высокие и влагу не пропускают. Ну и любимые удобные туфли оставлять ни к чему — пригодятся.
В итоге, всерьез занявшись сборами, провозилась она до поздней ночи. В постель не легла — упала. И почти сразу будильник прозвенел. Еще бы, вставать-то рано пришлось, в пять утра — к шести Звягинцев подъехать должен был. Виктор Афанасьевич тоже поднялся дочку проводить. Окинул взглядом похудевший с вечера кофр, усмехнулся, кивнул понимающе.
Только позавтракать успели и сразу самоходку заслышали. Марине вдруг стало страшно. Никогда прежде не уезжала она одна надолго от родителей, а теперь вот… Обняла отца, прижалась. Он по спине погладил, слова какие-то правильные сказал. И попустило. Справится. Должна справиться. Не одна же она будет. С Андреем,
