Дом, в котором ты - Елена Валерьева
И всё это вдруг показалось мне настолько человечным, тёплым и настоящим, что стало не по себе. Потому что я понял: я хочу видеть её в этой кухне часто. Слишком часто.
Кофе сварился. Я вернулся в гостиную и протянул ей чашку. Она взяла, не касаясь моих пальцев. Но я всё равно почувствовал, как между нами проходит ток.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что.
— За что, — возразила она. — Не каждый день мужчина приезжает со мной на встречу с бывшим мужем и не выбрасывает его с балкона. Это почти подвиг.
— Не выбросил исключительно из уважения к вашей кошке. Не хотелось травмировать ребёнка.
— Тучка сильная девочка. Пережила бы.
— А вы?
Она отпила кофе. Не ответила сразу. Потом тихо сказала:
— Не знаю.
И это было, наверное, самое честное, что я слышал от неё за всё время. Не сарказм. Не выпад. Не защита. Просто не знаю.
Я смотрел на неё и вдруг очень ясно понял одну простую вещь: мне мало переписок. Мало споров о планировке. Мало раздражения. Мало даже этой дурацкой химии, которая между нами уже искрит, как оголённый провод. Я хочу быть рядом в такие моменты. Хочу, чтобы она смотрела не в пустоту, а на меня. Хочу, чтобы облегчение, которое мелькнуло у неё в прихожей, когда я остался, однажды стало привычным.
Опасная мысль. Очень.
— О чём вы думаете? — спросила Василиса, будто почувствовала.
— О том, что Корс нам за это всё должен доплатить.
Она тихо рассмеялась.
— Согласна.
— В тройном размере.
— И моральную компенсацию за Спиридонова.
— За Дорсункову тоже можно.
— Нет, — покачала она головой. — Я бесценна.
— Это я уже понял.
Снова тишина. Она держала чашку обеими руками. Я смотрел на неё. Тучка щурилась, как маленький мохнатый цензор, и, кажется, ещё не решила, можно ли мне тут оставаться.
— Вам пора? — спросила Василиса.
Хотелось сказать: нет. Но я ответил:
— Да.
Она кивнула. Я встал. Взял пальто. Подошёл к двери. И уже там, в прихожей, обернулся.
— Василиса.
— Что?
— Не вздумайте мириться с ним.
Она прислонилась плечом к стене и посмотрела на меня так странно — устало, мягко и вместе с тем очень внимательно.
— А вы не вздумайте думать, что я настолько дура.
— Хорошо.
— И Владилен...
— Да?
— Спасибо.
Всего одно слово. А у меня внутри от него что-то сдвинулось так, будто до этого стояло мёртво очень давно.
Я вышел в ночь, сел в машину и долго не заводил двигатель. Потому что впервые за долгое время не хотел уезжать. И потому что уже понимал: это только начало.
Отлично. Продолжаем. Вот следующие главы (13–24) в идеальном книжном формате: нормальные абзацы, правильная разбивка диалогов, без переносов по слогам и без «рваных» строк.
Глава 13
Василиса
Утро после большой личной катастрофы всегда похоже на плохо собранный шкаф. Снаружи вроде стоит. Но тронь — и всё посыплется тебе на голову.
Я проснулась рано, потому что Тучка, как всякое уважающее себя существо, искренне считала, что мои страдания не освобождают меня от обязанности вовремя открыть ей корм. Кошка сидела у подушки и смотрела на меня с выражением лица, будто я задолжала ей алименты, моральную компенсацию и куриную печень.
— Да встаю я, — простонала, сползая с кровати.
Голова была тяжёлая. Спину ломило. Сердце — тоже, но это, как выяснилось, не медицинский термин, а образ жизни.
На кухне я включила чайник, насыпала Тучке корма, залила в себя две чашки кофе и заставила себя открыть ноутбук.
Письмо от Гордея уже ждало меня, сияя оптимизмом идиота, который не понимает, сколько усилий стоит женщинам не убивать мужчин.
«Доброе утро, гроза архитекторов! Спиридонов доволен вчерашним обсуждением. Я тоже. Жду от вас обоих общий концепт к концу недели. И да — не подожгите друг друга. Г.К.»
Я перечитала строчку про «Спиридонов доволен» раз пять. Доволен, значит. Надо же. С виду не скажешь. Наоборот, Владилен производил стойкое впечатление человека, который всем недоволен с рождения и умер бы ещё в младенчестве от критического разочарования миром, если бы был чуть менее упрямым.
Почти сразу пришло ещё одно письмо. На этот раз от него. Краткое. Разумеется.
«Сегодня в 16:00 заеду к вам. Нужно сверить материалы и палитры до отправки общего концепта. В. Спиридонов.»
Я уставилась на экран. Это что ещё за «заеду к вам»? Нет, я, конечно, уже пустила его в свою квартиру один раз, но тогда у меня в гостиной пасся почти бывший муж с любовницей. Обстоятельства были, прямо скажем, не располагающие к соблюдению границ.
Я быстро набрала ответ:
«Уточнение: вы не заедете ко мне. Мы встретимся либо в офисе, либо на объекте. В. Дорсункова.»
Ответ пришёл через минуту.
«В офисе Корса в это время будет строительное совещание. На объекте темно, мокро и нет нормального света. У меня дома нельзя: мать приедет, а она тонко чувствует женщин, от которых у меня портится характер. Остаётся ваша квартира. Не бойтесь, к диванам приставать не буду. В. С.»
Я перечитала. Потом ещё раз. Потом поняла, что улыбаюсь. Вот же мерзавец. И, что особенно обидно, смешной.
Я написала:
«Если будете язвить в моём доме, кофе не получите. И обувь снимайте в прихожей. В. Д.»
Он прислал:
«Это уже почти приглашение. Буду в 16:00. В. С.»
Нет, ну посмотрите на него. Уже «почти приглашение». Я захлопнула ноутбук и пошла смотреть на квартиру глазами человека, к которому через несколько часов придёт мужчина. Причём не просто мужчина. А Владилен Спиридонов — ходячий аргумент в пользу того, что у природы иногда бывает отвратительное чувство юмора.
Сразу выяснилось, что:
— плед лежит криво,
— на кресле валяется мой домашний кардиган,
— в ванной на батарее сушится бельё,
— а на журнальном столике зачем-то лежит брошюра «Пять способов пережить измену и не сесть».
О. Прекрасно. Я швырнула брошюру в ящик комода.
Потом ещё час занималась тем, чем обычно занимаются все якобы равнодушные женщины перед приходом якобы неважного мужчины:
— убиралась без фанатизма, но тщательно,
— думала, что надеть,
— ругала себя за
