Слово чести - Алекс Хай
— Господа! — Марья Ивановна храбро вошла, но голос у неё дрожал. — Позвольте поздравить! Леночка моя, золотая моя…
Она поставила поднос на стол и тут же, забыв про игристое, кинулась обнимать Лену. Прижала её к себе как маленькую — так, как, видимо, когда-то прижимала, когда той было пять и она прибегала с разбитой коленкой.
— Ну Леночка, ну родная моя, ох, столько приятных хлопот теперь будет…
— Марья Ивановна, — Лена засмеялась сквозь слёзы, — вы меня задушите!
— И задушу! От счастья!
Василий тем временем открыл бутылку — пробка на этот раз хлопнула негромко. Игристое лёгкой пенкой потекло по краям первого бокала.
Шестой бокал, обнаружившийся на нижней полке буфета, оказался кстати.
— Марья Ивановна, разделите с нами момент, — сказал Василий, подавая домоправительнице наполненный фужер.
Мы встали полукругом у стола.
— За Лену и Дениса, — сказал отец просто. — За новую семью!
— За новую семью, — повторили мы хором.
Лена пила игристое, не отрывая взгляда от Дениса. Денис — от Лены. Лидия Павловна — от обоих. Марья Ивановна одной рукой держала бокал, другой украдкой вытирала краем фартука проступившие слёзы.
Лена посмотрела на меня поверх своего бокала. И в её глазах было нечто, чего я не видел уже давно.
Покой.
Не радость — радость у моей сестры всегда была шумной, бурной. Не возбуждение от помолвки. Просто внутренний покой человека, который наконец-то перестал тащить на себе всё и понял, что теперь будет, кому подставить плечо.
На безымянном пальце моей сестры мерцал голубым огоньком бриллиант.
Я снова поднял свой бокал, отпил, поставил. И улыбнулся сестре.
У нас всё получилось.
* * *
Первое же утро после официального объявления о помолвке выдалось шумным.
К завтраку в малую гостиную я спустился без четверти восемь, и уже с лестницы услышал, как лакей в холле препирается с очередным курьером. Курьер был не первый — за время моего короткого утреннего туалета их пришло, по моим прикидкам, уже трое.
— Александр Васильевич, — пожаловался лакей, заметив меня. — Я уже не успеваю карточки сортировать! Извольте сами посмотреть, может, что важное…
На круглом столике в холле красовалась корзина цветов и плоская стопка визитных карточек. Я прикинул на глаз — карточек было штук сорок. Букетов, впрочем, тоже было несколько. Розы, лилии, орхидеи в горшках, отдельно стояла какая-то непонятная композиция из белых пионов с золотой лентой — кажется, от Голицыных, судя по гербу на приложенной карточке.
— Все цветы — в воду, — вздохнул я. — Карточки — на поднос. К вечеру разберём.
— Слушаюсь.
Я вошёл в гостиную, где уже собрались все домашние.
Отец сидел во главе стола с чашкой кофе и читал свежий номер «Петербургских ведомостей». Лидия Павловна намазывала на всех бутерброды. Лена устроилась на своём обычном месте у окна — и впервые на моей памяти не знала, куда деть руки. Правую, с кольцом, она то клала на колени, то поднимала к скатерти, то прятала за чашкой. Пока не могла привыкнуть к приятной тяжести.
— Доброе утро, — сказал я, садясь напротив сестры.
— Доброе, — отозвалась Лена сдавленно. — Саша, у меня к тебе серьёзный вопрос.
— Какой?
— Это нормально, что я сегодня боюсь спуститься даже в магазин за хлебом? Мне кажется, я выйду на улицу — и все на меня будут смотреть.
— Все и так будут смотреть, — подтвердил я честно. — Потому что ты у нас красавица, каких поискать.
— Спасибо за поддержку, негодяй.
Василий, не отрываясь от чтения, лишь хмыкнул.
— А что в газетах? — поинтересовался я.
— Сейчас. — Отец нашёл нужную страницу. — Светская хроника, послушайте.
Он расправил лист и начал читать вслух:
— «Граф Андрей Петрович Ушаков имеет честь объявить о помолвке своего младшего сына, директора Департамента магических артефактов, статского советника Дениса Андреевича Ушакова, с дочерью Грандмастера девятого ранга, кавалера ордена Святой Анны первой степени Василия Фридриховича Фаберже — Еленой Васильевной Фаберже. Помолвка молодых состоялась в кругу семьи. Граф Ушаков и его супруга благословили молодых и испрашивают благословения Всевышнего на сей союз».
Отец опустил газету.
— Коротко, — заметил он.
— Безупречно, — поправил я. — Папа, ты прочитал не текст, ты прочитал заявление. Уж кто-кто, а отец Дениса точно знает, каким оно должно быть. И каждое слово там на своём месте. Дай-ка «Столичные ведомости», — попросил я.
Отец протянул мне вторую газету.
Здесь, в разделе светской хроники, заметка была развёрнута на половину полосы. Заголовок: «Неожиданный союз: Дом Фаберже и графы Ушаковы». Текст был длинный, с водой — журналисту явно платили за количество написанных знаков, с лёгким намёком на сенсацию, но в рамках приличий. Я пробежал глазами, выделил ключевое и зачитал:
— «Союз старинного дворянского рода Ушаковых, ведущего свою историю с шестнадцатого века, и недавно возведённого в дворянство, но прославленного на весь мир Дома Фаберже, — есть, по мнению многих наблюдателей, знак нового времени. Это союз титула и таланта, родословной и ремесла…» — Я поднял глаза. — Слышно, как анонимный автор любуется собственной фразой.
— «Союз титула и таланта», — повторил Василий с усмешкой. — Газетчик уверен, что родил формулу века.
— Дальше есть про тебя, — улыбнулся я. — Слушай. «Особо отмечается фигура отца невесты — Грандмастера Василия Фридриховича Фаберже, кавалера ордена Святой Анны первой степени, чьи работы недавно были высоко оценены самим императором Поднебесной во время государственного визита. По сведениям наших источников, Дом Фаберже приглашён лично Сыном Неба прибыть к его двору осенью…»
Я отложил газету и взялся за следующую — какую-то жёлтенькую, которую лакей принёс просто «для полноты картины». Здесь заметка называлась «Новая звезда петербургского света: кто такая Елена Фаберже?».
Лена, увидев заголовок, тихо застонала.
— О господи…
Я зачитал первую фразу:
— «Будущая графиня Ушакова — молодая красавица, известная в кругах деловой элиты столицы…»
Лена закрыла лицо ладонями.
— Стоп. Дальше не надо. Я не хочу это слушать.
— Очень зря. — Я перевернул страницу. — «Голубоглазая шатенка с грациозной осанкой и редким для девицы её круга умением вести дела…»
— Саша!
— «По сообщениям нашего корреспондента, помолвочное кольцо, преподнесённое жениху…»
— Я тебя сейчас вилкой проткну!
— «…представляет собой уникальной работы изделие с центральным голубым бриллиантом в два с половиной карата…»
— Совсем немного преувеличили, — вставил Василий с серьёзным видом.
Тут уже не выдержала Лидия Павловна и заливисто рассмеялась. Лена сквозь ладони тоже фыркнула. Я закрыл газету.
— Тебя называют «новой звездой петербургского света». Это, в общем, объективная оценка. Готовься ко всеобщему вниманию. Даже в продуктовом магазине.
— Я не звезда, — пробурчала Лена в скатерть. — Я управляющая с кольцом.
— Всё равно привыкай.
В этот момент в холле снова
