Слово чести - Алекс Хай
— Кажется, у тебя получается, — отметил я.
— Получается, но с низшими самоцветами эффект не особо заметен. А со средними я не имею права работать… — Холмский взглянул на меня. — Александр Васильевич, я ещё хочу прибавить второй слой, на уровне самого подсвечника. Так контур пойдёт сквозь свечу и стабилизирует не только пламя, но и сам процесс горения. Свеча будет сгорать ровно, без потёков, чуть дольше. Это для столовой важно — чтобы за длинный ужин не пришлось менять свечи.
— Хорошая идея, Николай, — улыбнулся я. — Попробуй.
Затем я подошёл к Воронину и взял в руки одну из черновых основ. Тяжёлая, добротная, серебро высокой пробы. Я задумчиво покрутил её под лампой.
— У меня идея.
— Слушаю, Александр Васильевич.
— Канделябры по плану парные. Симметричные. Так?
— Так.
— А давай сделаем их парой, а не близнецами.
Воронин остановил напильник и посмотрел на меня.
— Поясните.
— Это ведь подарок для двоих, — сказал я. — Денис и Лена — люди разные. Сделаем так: один канделябр — со строгой гравировкой, чёткие линии, минимум камней. Второй — с гравировкой более живой, цветочной, и пару скромных топазов в основании. Издалека они будут выглядеть почти одинаковыми, но вблизи сразу станет ясно, что один «он», а другой «она».
Воронин несколько секунд смотрел на меня. Потом медленно положил напильник на верстак.
— Мне идея нравится. Только давайте обсудим, где какой сделаем.
Я взял со стола маркер, чтобы накидать поправки прямо на доске. В этот момент дверь мастерской приоткрылась, и заглянула Лена.
Сестра была в деловом сером костюме — собиралась куда-то, скорее всего, к поставщикам. На безымянном пальце мерцал бриллиант. Лена за прошедшие дни уже пообвыклась с ним — больше не прятала руку, но и не выставляла напоказ.
— Саша, у меня к тебе одна бумажка. Накладная по дополнительному серебру для канделябров, нужна твоя подпись.
— Давай.
Я взял лист, бегло пробежал глазами, поставил подпись и вернул.
Воронин, до того сосредоточенно изучавший верстак, поднял голову и сделал героическое усилие, пытаясь не пялиться на кольцо. Получалось у него средне. Я заметил, как он украдкой взглянул на руку Лены и тут же отвёл глаза.
— Елена Васильевна, — произнёс он наконец не выдержав. — Поздравляю вас, от души.
Лена слегка покраснела.
— Спасибо, Сергей Петрович.
— И с кольцом красивым. И с женихом серьёзным.
Лена окончательно зарделась, помахала нам бумажкой и быстро вышла. Воронин некоторое время молча работал напильником.
— Хороший человек её жених, — пробормотал он минуты через две. — И сам не дурак, и семья влиятельная.
— Это правда, — отозвался я.
— Будем надеяться, ваша сестра нашла своё счастье, — заключил Воронин, потом поднял на меня глаза. — Дайте Бог теперь и вам его обрести, Александр Васильевич.
Я не нашёлся что ответить, и просто кивнул.
* * *
Ближе к вечеру я набрал номер Дяди Кости. Тот снял трубку на третьем гудке.
— Александр Васильевич, — раздался знакомый бархатный голос. — Надеюсь, вы с хорошими новостями?
— Константин Филиппович, добрый день. Не уделите ли мне час этим вечером? Есть о чём поговорить по нашему общему делу.
— Смогу сегодня в восемь. «Ротонда», как обычно.
— Договорились.
Через пару часов я оказался в фойе отеля. «Англетер» встретил меня хорошо знакомым полумраком, тяжёлыми бархатными портьерами, запахом старого дерева и дорогой кожи. Швейцар кивнул мне, как старому гостю. Консьерж проводил в «Ротонду», не задавая вопросов.
Дядя Костя поднялся мне навстречу.
— Александр Васильевич! Слышал новости. Поздравляю вашу семью! Я-то думал, что вы совсем позабыли о моём заказе.
— Ну как можно такое забыть, Константин Филиппович, — ответил я, подав руку авторитету и устроившись в кресле напротив него. — Однако события на нас сыпались плотно. Сначала китайцы, потом помолвка сестры — у меня в графике в иные недели даже сон не помещался.
— Слыхал, слыхал… — Дядя Костя широко улыбнулся. — От души рад за вашу сестру. Ушаковы — род серьёзный.
Он плеснул в два стакана коньяк и подал один мне.
— Итак, Александр Васильевич, чем порадуете?
— По «Сингулярности» материалы почти собраны. Чёрные мелкие бриллианты — есть, я купил их в Антверпене. Мелкие цветные есть у нас в хранилище. С металлами тоже всё в порядке. Пока проблема с центральным камнем. Пока что я не нашёл подходящего по своим каналам. Я уже начал думать, что придётся лететь в Бомбей…
— Не придётся, — спокойно отозвался Дядя Костя.
Он открыл ящик стола, достал небольшой футляр в коричневой коже и положил на стол передо мной.
— Откройте.
Я взял футляр — стандартная антверпенская упаковка с фирменной восковой печатью одного из частных торговцев, чьё имя мне, как ни странно, было неизвестно.
— Печать разрушаем? — спросил я, глядя на Дядю Костю.
— Конечно!
Я сломал печать, откинул крышку и уставился на содержимое футляра.
На белоснежном бархате лежал чёрный бриллиант редкой красоты.
Размер — около карата с небольшим, может, карат и десять сотых. Огранка — фантазийная, неклассическая, в виде объёмного восьмигранника. И цвет превосходный — без серости и коричневых оттенков. Глубокий и густой чёрный, в котором свет просто пропадает.
Я надел перчатки, достал лупу и начал изучать камень внимательнее.
Чистота — характерная для чёрных бриллиантов: множественные включения, образующие тот самый «угольный» эффект. Огранка ровная, без сколов. Сертификат с печатью одного из крупных африканских добывающих домов — я его узнал.
И, главное, магическая активность.
Я провёл пальцем над камнем, не касаясь. Сила отозвалась сразу, упругим эхом. Это была настоящая, рабочая активность чёрного алмаза — редкая, очень редкая. Чёрные бриллианты вообще редко бывают магически активными, и я искал такой камень два месяца через все мыслимые каналы.
— Константин Филиппович, — медленно произнёс я, поднимая на него глаза. — Где же вы нашли такую прелесть?
— Я же обещал поискать сам, — отозвался авторитет, чуть улыбаясь. — И поискал. Нашлась эта прелесть в Бомбее. Три недели мои люди вели переписку с владельцем и, наконец, сторговались. Приехал три дня назад. Хотел вам показать на днях, да вы первый позвонили.
— Это именно то, что нужно, — сказал я честно. — Лучший центральный камень для «Сингулярности», какой я мог себе представить. Спасибо.
— К чему благодарности? Это же мой заказ, — подмигнул Дядя Костя. — Так что в моих интересах найти лучшее из лучшего. Считайте это моим вкладом в красоту.
— Принимается, — отозвался я. — Тогда камень я забираю в работу.
— Забирайте, конечно. И, Александр Васильевич, — он чуть прищурился, — я рассчитываю увидеть готовое яйцо до вашего отъезда в Китай.
— Разумеется, — кивнул
