Слово чести - Алекс Хай
— Лидия Павловна, прошу прощения… Графиня Шувалова на проводе. Говорит — срочно. Её сиятельство утверждает, что если её немедленно не соединят, она приедет сюда лично…
Мы удивлённо переглянулись, и Лидия Павловна поднялась с лёгкой обречённостью.
— Иду, иду. Куда же я денусь…
Она вышла в коридор.
Лена окончательно расслабилась и потянулась за ватрушкой. А я подумал, что сестрица, кажется, начала справляться с неожиданно свалившимся на неё вниманием.
* * *
Через три дня я заехал во дворец Ушаковых.
Денис принимал меня в своём кабинете на втором этаже. В отцовском доме мой товарищ бывал только наездами — настоящая жизнь у него протекала на Итальянской. Но сейчас, в дни подготовки к торжеству, ему приходилось жить на два дома.
— Саша! — он встал из-за стола мне навстречу. — Заходи. У меня тут такой кавардак, что хоть караул кричи.
На столе действительно был кавардак. Списки гостей, образцы скатертей, наброски меню, какие-то квитанции от поставщиков, стопка ответных карточек с поздравлениями. Кажется, Ушаковы решили пригласить на приём по случаю помолвки Дениса половину Петербурга…
— Граф решил не поручать организацию специально обученным людям? — спросил я, осторожно усаживаясь в кресло, чтобы не разворошить очередную бумагу.
— Хуже, — мрачно отозвался Денис. — Он решил, что этот специально обученный человек — я. Я-то, в общем, не жалуюсь, но… Ладно, не будем о грустном. У меня к тебе пара вопросов по подаркам и по списку гостей.
— Слушаю.
— Подарок от вашей стороны для молодой пары традиционно представляется на вечере. Уже что-то задумали?
Я кивнул. Об этом мы с отцом побеседовали ещё накануне — и, в общем, идея у нас была готова.
— Пара артефактных канделябров. Парные, симметричные, узнаваемая работа Дома Фаберже, но без вычурности. Я хочу, чтобы они стояли в столовой у вас дома и работали каждый ужин, а не лежали в витрине как реликвия.
Денис подумал.
— Хорошая мысль, и символично…
— Сделаем за неделю. Я уже посадил Воронина за серебро, мастера готовят камни для инкрустации. Контур сделаю сам.
— Тогда вычёркиваю из списка проблем. — Он действительно зачеркнул что-то в блокноте. — Теперь второй вопрос, Саша. Список гостей…
Он подвинул ко мне плотную папку. Я открыл её, и из неё выпал стандартный канцелярский лист с двумя колонками фамилий.
Список был внушительный. Я бегло прикинул — человек двести, может, чуть больше. Великий князь Михаил Александрович с супругой. Министр двора граф Баранов с супругой. Командующий гвардейским корпусом с супругой. Председатель Сената. Министр внутренних дел. Из иностранных — посол Германии, посол Франции, представитель миссии Поднебесной в Петербурге (отдельно отметил себе — это Денис аккуратно подал жест к нашей будущей поездке). Графиня Шувалова, разумеется, — куда же без неё. Княжеские фамилии — Голицыны, Долгорукие, Гагарины, Барятинские. Из военных — несколько генералов, старых товарищей графа-старшего. Из артефакторов — Осипов и Ковалёв, оба от Гильдии.
Из Особой канцелярии — Крылов. Я улыбнулся, увидев его фамилию. Дмитрий Сергеевич, старый товарищ графа, конечно же, был в списке. Без него уже и праздник не праздник.
Я листал, скользя глазами по строчкам, — и вдруг зацепился.
Граф Михаил Александрович Самойлов с супругой графиней Натальей Алексеевной и дочерью Аллой.
Я задержал взгляд на этой строке секунды на три — не больше. Ровно столько, чтобы не выдать себя. Затем перевернул страницу и продолжил читать.
— Самойловы? — спросил я как можно нейтральнее.
Денис отозвался, не отрываясь от своего блокнота:
— Отец сам настоял. После всей этой истории с китайцами и Поднебесной он считает, что вашему Дому стоит быть как можно заметнее перед старыми фамилиями. Самойловы — одна из таких фамилий. Граф Самойлов знаком с моим отцом по охотничьему клубу, отношения нормальные.
— Понял, — кивнул я. — Тогда логично их пригласить.
Денис всё-таки оторвался от блокнота и коротко взглянул на меня. Я выдержал взгляд ровно. Денис, кажется, был в курсе моих сложностей с Самойловыми — я ему как-то рассказывал в общих чертах. Но настаивать он не стал.
— Дальше, — он перевернул страницу, — у меня вопрос по рассадке. Великий князь будет на почётном месте. Государь, увы, не приедет, у него в эти дни выезд в Гатчину, но прислал тёплую телеграмму с поздравлением. Министр двора разместится справа от великого князя…
Мы провозились с рассадкой ещё минут сорок. Я в этом разбирался хуже Дениса — у нас в Доме до сих пор обходились без таких сложностей, — но Денис, выросший в графской семье, знал придворный этикет до мелочей. Я только подсказывал по нашим гостям.
Когда мы закончили, Денис откинулся в кресле, потянулся и вздохнул.
— Знаешь, Саша, у меня уже голова кругом. Скорее бы это всё закончилось. Хочу просто жить с Леной, без этих торжеств…
— Это мы ещё свадьбу готовить не начали, — усмехнулся я.
— Прямо сейчас даже думать об этом не могу…
Я поднялся.
— И не нужно. Всему своё время. А я тогда поеду, нужно проконтролировать работу в мастерской.
— Спасибо, Саша, — устало улыбнулся Денис. — Не оставил меня наедине с этим светским кошмаром.
Я кивнул и вышел.
Глава 3
Через несколько дней после моего визита к Денису дом окончательно вошёл в новый ритм.
Лена понемногу привыкала к новой тяжести на руке, Лидия Павловна перестала хитро поглядывать на дочь. А Марья Ивановна, вероятно, решила, что чем невеста полнее, тем лучше, и пыталась откормить отбивающуюся от дополнительных порций оладий сестрицу.
Словом, страсти понемногу улеглись, а я, наконец, мог вернуться к работе.
В мастерской я провёл всё утро. Воронин, узнав о заказе на канделябры ещё в субботу, успел отлить две черновые серебряные основы — массивные, на шесть свечей каждая, с широким круглым подом и витым стволом. Сейчас он, склонившись над верстаком, аккуратно снимал литейные заусенцы напильником и тихо ругался, видимо, на самого себя.
— Заметку себе сделаю, — пробормотал он, увидев меня. — В следующий раз форму немного по-другому посажу. Тут вот по нижнему краю у меня неровно вышло. Терпимо, но я заметил.
— Никто не заметит, — отозвался я. — Да и вы сейчас всё исправите.
— Я заметил, этого достаточно, — буркнул Воронин.
Не только мы с отцом слыли перфекционистами…
— Понимаю.
Холмский в дальнем углу колдовал над контуром стабилизации света — я решил дать ему попробовать себя в нестандартном проекте. Хочешь вырасти — учись думать, и у Холмского появилась новая возможность проявить себя.
На рабочем столе у Николая стояла пробная свеча в маленьком держателе, а под ней — образцы самоцветов низшего порядка. Николай по
