Слово чести - Алекс Хай
В машину я сел с непривычно лёгким ощущением между лопаток. Самый больной вопрос по «Сингулярности» был закрыт. Теперь у нас был весь материал, нужный для этого проекта. Дальше — только руки мастеров и время.
Но и того и другого у меня было мало.
* * *
А на следующий день к нам зашёл господин Сюй.
Я пригласил его ещё накануне, после возвращения из «Англетера». Решил не откладывать — два месяца до отъезда казались большим сроком, но я по опыту знал, что любой запас времени сжимается со страшной скоростью, когда нужно сделать сразу много важных дел.
Сюй пришёл точно ко времени с небольшой кожаной папкой под мышкой.
Лидия Павловна вышла к нему в холл первой.
— Господин Сюй! Очень рада вас видеть.
— Лидия Павловна. — Сюй коротко поклонился. — Польщён приглашением.
— Прошу в малую гостиную. Чай мы приготовили в саксонском.
Я успел заметить, как у Сюя на долю секунды дрогнула бровь. Саксонский сервиз мы доставали редко и только для особых гостей — мать таким образом проявляла подлинное уважение, не размениваясь на слова.
Мать провела его в гостиную. На круглом столе уже стоял саксонский сервиз — белый фарфор с тончайшей золотой нитью по краю, такой, какой подавали ещё бабушке Александра. Чай был зелёный, китайский, из тех запасов, что Сюй некоторое время назад подарил нам в знак расположения.
Лена, проходившая через гостиную с папкой бумаг, заглянула.
— Добрый вечер, господин Сюй.
— Добрый вечер, Елена Васильевна. — Сюй поднялся, склонил голову. — Позвольте поздравить вас с помолвкой.
— Спасибо, — улыбнулась сестра.
Сестра постояла ещё секунду, улыбнулась и ушла к себе.
А мы взялись за дело.
Сюй раскрыл свою кожаную папку и достал стопку аккуратно отпечатанных листов.
— Александр Васильевич, я подготовил для нашей с вами работы что-то вроде программы. Если вы и Василий Фридрихович не возражаете, я предложу её сейчас, а вы поправите, что сочтёте нужным.
— Излагайте.
— Первое и самое главное. Поднебесная — не страна, где можно работать по европейским правилам. Там работает один принцип, и этот принцип — символика. У вас в каждой работе будет несколько смыслов одновременно: материал, цвет, форма, число элементов, направление узора. Если хотя бы один из этих смыслов противоречит другому, опытный придворный это увидит и сочтёт за невежество. Поэтому первое, что нам нужно, — это разобрать каноны.
Я кивнул и взял карандаш.
— Цвета, — продолжал Сюй. — Главные имперские цвета — жёлтый и красный. Жёлтый — только для императорской семьи, использовать в изделиях его нужно крайне осторожно и только с дозволения правителя. Красный — праздничный. Белый — траурный, ни в коем случае не для радостных подарков. Чёрный — нейтральный, иногда строгий. Синий и зелёный — благоприятные.
Я делал пометки в блокноте.
— Числа тоже очень важны. Восьмёрка — счастливое число, означает богатство и процветание, её любят. Шестёрка — благоприятная. Девятка — императорское число, ассоциируется с самим Сыном Неба, ею злоупотреблять нельзя. Четвёрка — крайне несчастливая, потому что иероглиф «четыре» звучит почти как иероглиф «смерть». Никогда не делайте четыре элемента в композиции. Никогда.
Я подчеркнул в блокноте «4 — НЕТ» дважды.
— Материалы — тоже особая история. Нефрит — священный камень, и любая работа с нефритом будет высоко оценена, но требует огромной точности. Я бы посоветовал вашему Дому привезти с собой несколько нефритовых заготовок и обработать их уже на месте, под конкретного заказчика. Жемчуг — тоже крайне почитаем, особенно любят крупный пресноводный. Янтарь ассоциируется с долголетием. Кораллы — особенно красный коралл — также крайне любимы при дворе.
— Янтарь у нас в этой роли уже сработал, — заметил я.
— И сработал блестяще. — Сюй слегка улыбнулся. — И, кстати, по моим сведениям, вдовствующая императрица была очень тронута подарком. Она хранит чароитовое яйцо в личных покоях.
Я улыбнулся.
— Непременно передам эту новость отцу и мастерам. Для них это высшая похвала.
— Но вернёмся к лекции. Символика имеет высочайшее значение. Я начну с самых очевидных моментов. — Сюй перевернул лист. — Дракон связан с императором. Феникс — с императрицей. Журавль — долголетие. Карп — упорство и удачу. Лотос — чистоту. Пион — благополучие. Слива — стойкость. Учитель и ученик — преемственность. Это всё канонические образы. Любой из них вы можете использовать смело, никого не оскорбив.
Я записал всё. Заметил, что блокнот мой за двадцать минут превратился в довольно подробный конспект — а ведь Сюй только начал.
— Александр Васильевич, — он сделал паузу, — это лишь вершина айсберга. Я предлагаю заниматься два раза в неделю по два часа. К отъезду вы будете знать столько, сколько нужно, чтобы не совершить грубых ошибок и проявить почтение, которое непременно оценят. Свободно говорить по-китайски вы не научитесь — для этого нужно лет десять. Но базовые формулы вежливости, приветствия, тосты, благодарственные слова — да. Этого, в сочетании с моим присутствием как переводчика, будет более чем достаточно.
— Согласен.
— Дополнительно я подготовлю для вас обзор по нынешней дворцовой моде. Кто сейчас в фаворе, кто в тени, какие вкусы у наследника, какие — у императрицы и у вдовствующей императрицы. Это информация, которой не найти в книгах, но у меня есть связь с несколькими придворными.
— Это бесценно, — заметил я. — И очень нам поможет.
— Тогда предлагаю понедельник и четверг, шесть пополудни.
Я сверился с расписанием в телефоне и кивнул.
— Понедельник и четверг подходят.
* * *
Я поднялся к себе в кабинет уже после ужина.
На столе ждал конверт. Лакей принёс его ещё днём, но я забегался и не успел распечатать. Плотная кремовая бумага, дорогое тиснение, идеальный отпечаток герба на сургуче…
Я взял со стола нож для бумаги и аккуратно вскрыл конверт.
'Граф и графиня Ушаковы имеют честь пригласить Александра Васильевича Фаберже на вечер по случаю помолвки их сына, директора Департамента магических артефактов Дениса Андреевича Ушакова, с дочерью Грандмастера Василия Фридриховича Фаберже — Еленой Васильевной Фаберже.
Приём состоится двадцать восьмого августа в семь часов пополудни во дворце графов Ушаковых на Фурштатской улице. Просим подтвердить присутствие до пятнадцатого числа…'
Я взглянул на подпись старшего Ушакова и улыбнулся. Да уж, отец Дениса соблюдал все правила даже в мелочах.
Я положил приглашение на стол. Постоял несколько секунд, потом наклонился и открыл нижний ящик.
Под папкой текущих заказов лежал мой альбом для эскизов в кожаном переплёте. Я достал его, открыл на последней заполненной странице. Эскиз броши в форме листа гинкго смотрел на меня — изящный, неторопливый азиатский силуэт, в
